Бодегонес

Должны быть в каждом доме прессы для кружек такого качества, оцените. .

Веласкес как наблюдательный художник еще с самого начала своей творческой деятельности увлекся жанровыми картинами. В те годы в Севилье было множество самых разных трактиров, а улицы изобиловали мастеровыми и нищими. Первые известные произведения живописца отображали обыденную жизнь многочисленных ремесленников, подмастерьев и кухарок, занятых разговорами, уборкой или приготовлением нищи. Этот жанр получил название «бодегонес» (от испанского «bodegon», что означает «трактир, харчевня»). Для подобных полотен характерен темный, чаще всего условный фон; трапеза простолюдинов изображалась расставленными кувшинами, тарелками, стаканами и скудной провизией, разложенной на белой скатерти или прямо на досках стола.


Примером такой композиции является полотно «Старая кухарка» (около 1618, Национальная галерея Шотландии, Эдинбург). Усталая пожилая женщина в темной кухне готовит завтрак из яиц. Стряпни дожидается мальчишка, видимо, ученик какого-то ремесленника или прислуга героини. Юноша уже держит в руке склянку с вином и прижимает к себе спелую дыню, очевидно, собираясь подать все это на стол. О скудном интерьере харчевни можно судить по грубому чурбану, на ко тором стоит глиняная тарелка, развешанным за спиной кухарки коротким черпакам и старой плетеной корзинке. Все изображенное является глубоко личным миром пожилой женщины, где проходят ее дни, ничем не отличающиеся друг от друга.
Сюжет с удручающей обстановкой трактира обыгран также в картине «Двое юношей у стола» (около 1618, Музей Веллингтона, Лондон). Мы видим, как сохнут на переднем плане стопка чистых тарелок, перевернутая железная чашка, глиняный кувшин и деревянная толокушка. Рядом лежит скомканная тряпка, видимо, служившая полотенцем. Юноши, один из которых допивает свой напиток, склонились над столом и о чем-то тихо беседуют. Сюжет здесь обыденный, спокойный и простой. Именно поэтому ценителями живописи в Севилье были встречены с презрением работы молодого Веласкеса, «низменный сюжет» которых не вызывал у публики восхищения.
В полотне «Завтрак» (около 1618, Государственный Эрмитаж, Санкт-Петербург) художник изобразил двух веселых молодых людей и солидного пожилого человека. По меньшей мере, один из этой пирующей в харчевне троицы имеет благородное происхождение. Об этом свидетельствуют висящие в центре стены отнюдь не белоснежный воротник, короткополая шляпа и шпага. И, хотя на столе лежит довольно скудная еда, молодые люди явно довольны происходящим. Один из них, улыбаясь, поднял большой палец вверх, а второй со счастливым видом демонстрирует еще полную склянку вина. И только пожилой мужчина с бородой смотрит на своих приятелей с усмешкой. Эта реалистичная картина, наверное, единственная среди «бодегонес» Веласкеса, которая, несмотря на бедность изображаемой обстановки и унылый фон, излучает молодость и оптимизм.
В произведении «Христос в доме Марии и Марфы» (около 1620, Национальная галерея, Лондон) чувствуется совсем другая атмосфера. Молодая кухарка что-то толчет в ступке. Перед ней на столе лежат головки чеснока, рыба в чашке и два яйца на тарелке. Она готовит пищу (рыбы — символ Христа), а старая умудренная женщина указывает на картину, повествующую о евангельском сюжете. По композиционному строю перед нами «картина в картине», и обе они перекликаются по смыслу. Христос, пришедший в дом сестер Марфы и Марии, учит их, а они, оставив домашние дела, слушают Его речь. Благословляющий жест Божьего Сына распространяется не только на них, но и на всю скудную трапезу, изображенную в сюжете основной картины. Так проводится параллель между библейским приготовлением пищи, оставленным ради слов Учителя, и современной Веласкесу бытовой сценой, так же приостановленной старой женщиной напоминанием о вечном.
Другое полотно «Продавец воды из Севильи» (1622, Собрание Уоллеса, Лондон) призвано представить зрителю совсем иную жизненную аллегорию. Простолюдин с загорелым морщинистым лицом подает бокал с водой задумчивому мальчугану. Художник специально выделил светотенью округлые контуры рядом стоящего кувшина и четко прорисовал изящность прозрачного сосуда, на дне которого заметен плод инжира, который не только придает воде особый вкус, но и является эротическим символом. Таким образом, пожилой мужчина небрежно предлагает испробовать «чашу любви» ничего не подозревающему мальчику. На заднем плане с наслаждением допивает свой бокал крепкий юноша.

Во всех этих картинах темный фон лишен глубины и словно безвоздушен. Построение любого натюрморта лаконично, но значительно и торжественно. Все образы жизненны и выразительны, а композиции уравновешены. Однако молодого художника интересовали не только характеры простых горожан, но и известных светских личностей.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.