Вдоль по Винной

Купить ЛЕД прожектор Вы сможете тут, только лишь посмотрите. .

Геологи утверждают, что Эльзас как территория сформировался примерно 50 миллионов лет назад на месте гигантского разлома, захватившего Вогёзы и относящийся к Германии горный массив Шварцвальд. В те времена высокие хребты защищали этот далеко не южный край от влажного ветра с запада, а развернутые на восток пологие склоны хорошо прогревались солнцем. Собственно, такие же условия отличают и сегодняшний Эльзас, способствуя росту винограда там, где климат, казалось, этого не позволяет.

Археологи относят появление местного виноградарства к концу каменного века. Судя по внушительным кучкам косточек вблизи стойбищ, прародители современных эльзасцев очень любили виноград, сначала дикий, который служил закуской, потом взращенный своими руками, употреблявшийся в виде напитка. То, что понимается под словом «виноделие», возникло немного позднее, вероятно, с приходом римлян, свидетельством чему являются те же косточки, найденные уже поблизости от винных бочек. К созданию Винной дороги они отношения не имеют, иначе та не была бы такой извилистой. Как известно, легионеры прокладывали прямые пути, а знакомая каждому французу 170-километровая дорога вьется словно лента, огибая горы, катясь через живописные долины, исподволь подводя к цветущим деревням, где каждый хозяин держит двери в свой погреб распахнутыми, таким образом предлагая путникам отведать молодого вина.
На всем протяжении Эльзасской Винной дороги исторические достопримечательности удачно сочетаются с винно-гастрономическими. Не удивительно, что для большинства целью путешествия по ней является именно дегустация. Даже направляясь по делам, невозможно устоять перед искушением купить пыльную бутылочку здешнего рислинга – короля эльзасских вин, – насладиться вкусом токая или ароматного муската. Лишь для немногих этот путь представляет возможность перенестись в давние времена, погрузиться в мир ремесленников, искусство которых веками переходило из поколения в поколение.
Эльзасское виноделие достигло расцвета в пору позднего Средневековья. Тогда дубовые бочки в огромных количествах переправлялись вниз по Рейну в Базель, где вино обменивалось на сыр и масло. Еще более выгодный обмен совершался на севере Германии, например в Кёльне, где богатые голландские и английские торговцы платили за благословенный напиток золотом.

Виноделы Эльзаса, подобно своим европейским коллегам, объединялись в цеховые братства, подчиняясь правилам, обязательным для всех, и в работе, и в обычной жизни. Однако не стоит думать, что раньше каждая капля вина была образцом чистоты, а ее создатель – примером честности и беззаветного служения делу. Конечно, во все времена существовали плуты, которые разбавляли вино водой, добавляли в бочки сахар, соль, серу или пепел. Некоторые умели превращать белое вино в красное с помощью темных ягод. Однако члены гильдии винных приставов (гурме) зорко следили за тем, чтобы нарушения не переходили в правило, поэтому большинству покупателей все же доставалась продукция не просто качественная, а достойная похвалы.
В 1522 году в эльзасских летописях был впервые упомянут мускат, немного позже европейцы узнали несколько видов пино, затем посыпались восторги по поводу вкуса рислинга и траминера. Предполагается, что вино осой, о котором писал Уильям Шекспир, тоже было эльзасским, возможно, его создали виноделы города Риквир, которым все старались подражать.
Упадок пришел вместе с Тридцатилетней войной: сожженные леса, вытоптанные поля, разрушенные и опустевшие города, мертвые деревни среди вырубленных виноградников. После такой катастрофы эльзасскому виноделию пришлось восстанавливаться в течение 2 столетий. Население края уменьшилось более чем наполовину, но французские, германские и швейцарские поселенцы заметно улучшили демографию, что немедленно сказалось и на экономике. Второе серьезное испытание виноделам пришлось выдержать в конце XIX века, когда, водворившись в Эльзасе, германцы запретили продавать местные вина под оригинальными названиями. В то же время разрешалось разбавлять ими рейнские напитки, имевшие неприятный для многих кисловатый вкус. Как часто бывает, патриотизм, взыгравший в душе покоренных эльзасцев, подвигнул некоторых из них на героизм. В трудных условиях оккупации особо активные виноделы учредили институт Оберлэн, благодаря которому не только сохранились все местные сорта винограда, но и возникли новые, например гевюрцтраминер, впоследствии завоевавший всемирную славу. Потом была война, были тягостные переходы от Франции к Германии и обратно, дважды – тяжелый экономический кризис, оттого настоящий ренессанс местного виноделия начался только в середине XX века, и тогда же стали применяться первые законы.
В настоящее время условные эльзасские виноградники представляют собой узкую (100 км длиной и 4 км шириной) полосу. Они тянутся по оси юг-север от города Танн до местечка Марленхайм, известного как старейшее винодельческое поселение Эльзаса, где делают превосходные розовые вина. Вдоль полосы виноградников располагаются 110 деревень, принадлежащих обоим департаментам: как Верхнему Рейну, так и Нижнему. Стоит сказать, что сегодня виноделы Эльзаса подчиняются правилам, составленным из того, чем руководствуются их коллеги в других регионах Франции, поэтому местная законодательная база, по сути, является эклектичной и в то же время самобытной смесью. Только здесь, например, законом охраняются и место происхождения вина, и сорт винограда, ставший его основой.

В нынешнем Эльзасе виноградники окружают каждую деревню, поднимаясь вверх по пологим склонам холмов. Кусты здесь, как правило, совсем невысокие, не больше 1 м в высоту, зато сами участки изумляют ухоженностью. Даже в наш технический век убирают виноград вручную, чтобы не повредить хрупкую лозу. Сами вина тоже изготавливаются непромышленным способом, без огромных комбинатов, гремучих машин и тысяч служащих, хотя и с использованием современного оборудования. Небольшие артели или отдельные семьи занимаются виноделием в течение столетий, поэтому все, кто в них состоят, прекрасно знают свое дело. Потомственные мастера, они очень дорожат своим искусством (не ремеслом!), беспокоятся о качестве, не желая лишиться права ставить на бутылках клеймо «Продукт Франции».
На долю винодельческих кооперативов приходится около трети хмельной продукции региона. Среднее хозяйство ежегодно сдает на продажу 30–40 тысяч бутылок, немного увеличивая этот показатель, если работа проходит в артели. Почти в каждом эльзасском подвале рядом с аккуратными светлыми дубовыми бочками стоят огромные, потемневшие от времени, где зреет вино, заложенное отцом или дедом хозяина. Такое богатство не идет на продажу, а бережно сохраняется для важных событий либо просто тешит самолюбие винодела. Опытный дегустатор наливает в широкий стакан не больше десяти капель – считается, что так лучше ощущается аромат и вкус напитка, неважно, красного или белого. Во Франции традиционно производится больше сухих и полусухих вин, но иностранцы, в частности россияне, чаще выбирают менее известные марки, может быть потому, что любят сладкое.
Следуя по Винной дороге, трудно заблудиться, ведь по всей трассе для удобства путешественников расставлены особые рекламные щиты коричневого цвета с изображением рюмки и грозди зелено-желтого винограда. Крестьянские усадьбы гостеприимно приглашают на дегустацию. Каждая из деревушек настолько нарядна, что кажется подготовленной к празднику, однако праздничная атмосфера в этих местах царит всегда, благодаря чему поток туристов здесь не прерывается никогда. Почти во всех домах устроены рестораны, нередко в виде открытых дегустационных залов прямо во дворе. Осенью воздух сельского Эльзаса наполняется сладким ароматом орехов в грильяже и жареных каштанов. Молодое вино течет рекой, в руках у прохожих – тщательно упакованные коробки и обычные пакеты, откуда слышится мелодичный перезвон бутылок. Справедливости ради стоит заметить, что местные виноделы не ограничивают себя лишь основным занятием. Почти в каждом поселке можно встретить какие-нибудь интересные, не относящиеся к виноградарству заведения, например музей почтовых карет или магазин… елочных игрушек с богатым выбором товара круглый год, а не только в канун Рождества.

Жители городка Саверн на собственные средства разбили великолепный парк-розарий, в котором все лето благоухает 7 тысяч роз более 450 сортов. Кроме того, в этом утопающем в зелени местечке имеется еще одно чудо – епископский дворец, чья строгая красота не померкла за 5 веков существования. На северном конце Винной дороги в городе Авольсхейм находится романская капелла Святого Ульриха с красивыми фресками. Ближайшее к нему селение Мольсхейм славится не только старинными фермами виноделов, и даже не готической церковью иезуитов. Гордостью местных крестьян является тот факт, что именно в их деревне итальянец Бугатти собирал свои знаменитые автомобили.
Дешевизна как основное достоинство гостиниц в придорожных поселках вовсе не означает скудость. Согласно требованиям моды и экономики, здешние крестьянские хозяйства приспособлены и к сельским работам, и к непрерывному приему гостей. Сюда можно приезжать без приглашения, просто сделав остановку подле приглянувшегося дома. Затем нужно пройти через большой двор, чтобы оказаться в винном подвале, в глубине которого стоят бочки, полки с рядами бутылок и столы с готовым для пробы вином. Хозяин приглашает к столу, предлагая рутчерле, или граненые стаканчики, предназначенные специально для дегустации. Оставшись на ночь, вряд ли кто-нибудь из гостей будет жаловаться на недостатки, ведь в комнатах вполне стандартная обстановка, все удобства, гостиничный бар, хотя из вечерних развлечений к услугам постояльцев лишь кабельное телевидение.

Жители Эгисайма в октябре празднуют День молодого вина. Это поселение отличается тем, что построено концентрическими кругами вокруг замка семьи Эгисайм. Именно в нем родился и провел детство Лев IX, папа римский в 1048–1054 годах, единственный за всю историю папства уроженец Эльзаса. Немного найдется деревень, имеющих столь древние и настолько хорошо сохранившиеся постройки. Реконструкции подверглись только дворец и церковь, а остальное выглядит так же, как и в 1598, 1599 и 1774 годах – именно эти даты высечены на некоторых местных домах, кстати, находящихся в частном владении. Улица Рампар с ее узкой извилистой мостовой, покрытой отполированным временем булыжником, особенно привлекательна вечером, когда медленно заходит солнце и наступает, как говорят местные, «время между собакой и волком». При сумеречном освещении старинная архитектура выглядит декорацией к сказке: каменные домики с нависающими (вот-вот рухнут) вторыми этажами, кособокие амбары, начищенные медные ручки на темном дереве, яркие вывески, резные ставни. Рампар заканчивается небольшой рыночной площадью с непременным для Эльзаса фонтаном. Поздними вечерами на деревенских улицах пустынно и не везде тьму прорезают редкие огоньки ресторанов, которые обычно содержит одна семья. В Эгисайме таких несколько, и в каждом можно отдохнуть, приобщившись к «божественному кулинарному искусству Эльзаса», как озаглавлен раздел в одном из местных путеводителей.

Все поселки на Винной дороге при общей похожести имеют свои особенности. Крошечное селение Рибовилле известно ренессансными фонтанами и отелем «У трех королей», действующим больше 4 веков. Следующий городок – Риквир – привлекает водопадами в ближайших горах и выразительной рекламой. На некоторых вывесках легко узнать веселую кисть Жана Жака Вальтца: тонконогие птицы, пузатые гномы, любители пива, крестьяне, идущие всей семьей убирать урожай. Несмотря на то что Анси никогда не жил в Риквере, жители городка все же решили устроить у себя его музей, разместив предметы, напоминающие о художнике, в доме под названием «В гнезде аистов».

Вальтц родился в Кольмаре, к сожалению для себя появившись на свет в немецком, а не во французском Эльзасе. Из-за критического духа, который препятствовал попыткам учителей сделать из него дисциплинированного, а следовательно, хорошего ученика, он недолго оставался в имперской школе. Для того чтобы посещать Академию художеств в Лионе, он избрал профессию технического рисовальщика, хотя больше любил гравюру. Параллельно он продолжал улучшать технику живописи, пробуя себя в исполнении почтовых открыток – нового средства связи, появившегося в Кольмаре к концу XIX века. На родине друзья ввели Жана Жака в круг страсбургских деятелей искусства, благодаря чему он смог принять участие в различных весьма полезных для карьеры мероприятиях. В 1907 году, уже под псевдонимом Анси, были опубликованы плакаты из серии «Виды Вогез», принесшие автору широкую известность. До начала Первой мировой войны Вальтц успел выпустить акварели с местными ландшафтами, несколько литературных трудов, привлекших внимание антигерманской сатирой, а также многочисленные изображения эльзасских детей.

В 1914 году на почтовых открытках красовались его портреты в форме офицера французской армии. После войны он опубликовал большое число проиллюстрированных книг, которые почему-то не имели былого успеха. Прилагая талант рисовальщика в заурядной службе рекламы, он создавал оригинальные объявления для железной дороги Эльзас – Лотарингия, в перерывах углубляясь в геральдическое искусство. С началом Второй мировой войны Анси со своим антигерманским настроем сделался врагом фашистов, но, как ни странно, не снискал популярности и среди французов. Вынужденный скрываться, он переезжал из одной страны в другую, пока не заболел, и после краткого пребывания в Швейцарии в 1946 году добрался, наконец, до Кольмара. Последние 5 лет художник прожил в родном городе спокойно и плодотворно. Он умер, оставив землякам немалое художественное наследие: множество вывесок, торговых ярлыков, своеобразные изображения блюд, кукол, посуды, декоративные мотивы окон в церкви, книжные иллюстрации и около 400 почтовых открыток.
Старинный Риквир представляет собой большой музей под открытым небом, ведь он в основном застроен до середины XVII века. Кроме того, это местечко известно праздником Рислинга, который проходит в предпоследний выходной день июля.
Заурядный с виду городок Кайзерсберг преображается в канун Рождества, целиком превращаясь в подмостки для праздничных представлений. Его название связано с двумя знаменитыми личностями – Жаном Жеилэ де Кайзерсбергом, служившим в XV веке проповедником в Страсбургском соборе, и лауреатом Нобелевской премии мира Альбертом Швейцером, снискавшим славу не только в религии, но и в медицине, литературе, музыке. Первый был сыном императорского нотариуса и носил имя деда, рядом с которым провел свою молодость и которого очень ценил. Окончив два университета, он получил степень доктора, к тому времени успев прославиться своими проповедями может быть потому, что не боялся касаться очень деликатных тем, рассматривая, например, моральный облик служителей церкви. Видимо, критика была не слишком резкой, иначе даже риторический дар не помог бы молодому священнику подняться до такой престижной должности, как проповедник в столичном соборе. В этом качестве он успешно работал в течение 30 лет и, судя по отзывам современников, имел сильное влияние на прихожан.

Если проповедник Кайзерсберг упоминается лишь на страницах летописей, то память о Швейцере живет в сердцах людей, книгах и портретах, которые сегодня можно увидеть даже в кондитерских. Мыслитель, провозгласивший основой своего мировоззрения подчинение ходу бытия, он покинул родину ради создания больницы в девственных лесах Африки. Через несколько лет доктор Швейцер вернулся домой, но это было уже в 1918 году, когда мир охватило равнодушие и отчаяние. Люди погрузились в апатию, страшная засуха сгубила нивы, спалила луга, призрак голода бродил в долинах Вогез. Включив землю Эльзас-Лотарингия в состав своего государства, французские власти довольно быстро улучшили экономику, не сумев добиться того же в остальных сферах жизни. Все германские чиновники вместе с жителями обеих областей, не пожелавшими признать Францию своей родиной, были высланы за Рейн.

Семьи Швейцера это не коснулось, ведь он добровольно и по совести стал французским гражданином, как уже случилось с его родителями. Подобно многим эльзасцам, доктор принял нововведения, несмотря на то что считал родным языком немецкий и страстно увлекался немецкой литературой.
Обе культуры смешивались в быту жителей Эльзаса веками. Алеманский диалект, которым почти тысячелетие пользовались здешние жители, вовсе не означал принадлежность говорившего на нем к германской нации. Сегодня мало кто из местных делает четкий выбор – алеманский или французский, – и тем более никто не берет на себя труд задуматься, какой из этих языков для него родной. Здесь вопрос о национальной принадлежности часто решают житейские обстоятельства, например смешанный брак, склонности и привычки.
Музей Альберта Швейцера в Кайзерсберге находится в доме с колоннадой и башенкой, там, где врач-философ провел многие годы своей праведной жизни. Каждый из горожан бывал в нем не раз, и каждый может подтвердить, что влияние мыслителя распространяется дальше фахверковых стен. Нередки сцены, когда в какой-нибудь из деревушек, на первый взгляд глухой и провинциальной, владелец сувенирной лавки в ожидании редких посетителей читает не газету, не бестселлер или заурядный детектив, а труд Швейцера.

 

Жители Мюлузы тоже увлекаются философией, но приоритет все же отдают более земным занятиям, иначе город не смог бы достичь такого процветания. Его сердце – площадь Реюньон, окруженная многоцветными фасадами домов. В средневековые времена здесь проходили важные церемонии, а в будние дни шумело торжище, которому пришлось потесниться в середине XVI века, уступив немного места зданию городского самоуправления. Сохранившаяся и до сих пор действующая ратуша считается жемчужиной рейнского ренессанса. Еще одно ее значение заключается в памяти о прошлом, о том времени, когда Мюлуза была по-настоящему вольным, ревностно дорожившим своей автономией городом.
Ее статус сформировался еще при Фридрихе Барбароссе, а название произошло от первого водяного приспособления для помола зерна (от франц. moulin – «мельница»). Позже горожане вступили в Союз торговых городов, затем решили объединиться со швейцарскими кантонами, что при близости к основным коммерческим путям Европы положительно сказалось на экономике. Являясь приверженцами кальвинизма, веря, согласно этому учению, что успех в профессиональной деятельности служит подтверждением избранности, граждане вольной Мюлузы сознательно отделились и от католиков южного Эльзаса, и от лютеран северного.
К середине XVIII века знаменитое протестантское трудолюбие превратило город в островок мира и благополучия. Тогда о мюлузских ремесленниках знали далеко за пределами города, а сам он полностью оправдывал свое название «французский Манчестер». Уже в 1746 году здесь работала мануфактура, выпускавшая набивной текстиль, а к концу столетия таковых в маленьком городе было уже около 30.
На крыше мюлузской ратуши можно увидеть необычный предмет. Внушительного размера «камень болтунов» был водружен на здание после отмены закона, по которому его полагалось носить тем, кто был обвинен в разглашении коммерческой тайны. В большом зале ратуши находятся доски-таблицы со списками и символикой тех, кто правил городом в течение всей его истории. По обычаю, едва мэр уступает бразды правления преемнику, местный художник увековечивает имя бывшего отца города, не забывая дополнить текст каким-либо относящимся к нему знаком.
Площадь Реюньон располагается в самой старой части Мюлузы – Нижнем городе. Этот район поражает удивительным для провинции великолепием архитектуры. Главной его достопримечательностью, как и всюду в Европе, является собор. Храм Сент-Этьенн был построен в XII веке и позже украшен витражами. Поблизости от него устраивались на жительство орденские братья, сюда же стремилась попасть местная знать, которую в свое время сильно потеснили богатые промышленники. Так получилось, что резиденции индустриальных магнатов оказались невдалеке от квартала Ситэ, задуманного как место для расселения рабочих. В нем каждый мог стать владельцем неплохого жилья благодаря особым правилам финансирования и владения собственностью. Сегодняшний Ситэ Мюлузы ничем не напоминает бедняцкий район, представляя собой вполне респектабельный квартал вдоль канала, с тихими узкими улочками, располагающими к пешим прогулкам.
Путешествие по Винной дороге можно завершить посещением Экомузея (от греч. oikos – «дом»), открытого в 1984 году по инициативе Ассоциации сельских домов Эльзаса. Решив бороться за сохранение старых зданий, этот союз сумел получить участок величиной примерно в 20 га, где уже через несколько лет стояло 70 домиков. Население деревни составили сами сотрудники, а также добровольцы, согласившиеся превратить собственную жизнь в театр: представляя себя многочисленным посетителям, энтузиасты весь день ходят в национальных костюмах и занимаются старинными промыслами. На рынке Экомузея удивляет немыслимое разнообразие специй, фруктов, солений, и неудивительно, ведь театральные персонажи в самом деле крутят гончарные круги, стучат молотами в кузнице, мастерят телеги и кареты, пекут хлеб, ухаживают за живыми коровами и делают настоящее вино, например игристое «Cremant d`Alsace».

При производстве эльзасского пенистого используются те же традиционные технологии, что и для шампанских вин. Однако, по отзывам истинных ценителей, оно намного уступает именитому соседу, поэтому, не отказавшись от дегустации напитка эльзасского, купить лучше бутылочку французского. Делают в Эльзасе и простые ароматные вина, непригодные для хранения, но прекрасно утоляющие жажду. Некоторые виноделы стараются выпускать собственную марку, делая авторские вина с оригинальными и привлекательными названиями. Впрочем, Эльзас не нуждается ни в модернизме, ни в экспериментаторстве, ведь каждый сорт на этой благодатной земле может самовыражаться по-разному, в зависимости от земли, рождающей виноград, и от рук того, кто его выращивает.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.