С чистого листа

аукционы России .

Cидя у подножия памятника Иоганну Гутенбергу, особенно в шумной компании студентов, невозможно не задуматься над сутью понятия «скульптура». Обычно жестко привязанная к сюжету, месту и времени, она заключают в себе частицу материальной культуры, возможно, даже большую, чем произведения других видов искусства. В данном случае сразу видна связь между памятником, свитком в руках изображенного человека и книгами, которые держат сидящие подле его ног молодые люди. Фигура родоначальника книгопечатания, созданная французским скульптором-романтиком Давидом д’Анже, появилась в Страсбурге не случайно, ведь именно в этом городе Гутенберг изобрел наборный шрифт. Здесь же вышла в свет первая созданная типографским способом книга. Чести этой удостоилась, конечно же, Библия.


Если в Средние века столица Эльзаса была деловым центром, то в эпоху Возрождения ей удалось достичь небывалых высот в культурной сфере, прежде всего из-за книгопечатания. Мысль о том, что «нужно сделать буквы либо буковые, либо из слоновой кости», еще в IV веке возникала у людей просвещенных – таких, как автор этой фразы, монах Иероним. Однако лавров изобретателя шрифта он не снискал, поскольку состояние техники в то время не позволяло продвинуться дальше идеи. Прошло больше тысячелетия, прежде чем она воплотилась в жизнь, тотчас вызвав споры о том, с кого все началось и кому следует отдать пальму первенства в столь важном деле.

Среди многих соискателей славу отцов печати пытались присвоить голландцы: «Я утверждаю, что честь открытия книгопечатания принадлежит нашему городу Гарлему и что мы должны с полным правом потребовать восстановления этой чести…. В 1440 году уча читать внуков, церковный сторож Лоуренс Янсон Костер стал вырезать буквы из дерева и делать ими оттиски на бумаге. Так он догадался, что можно печатать книги, вначале с деревянных досок, затем отливая буквы из свинца, потом из олова. Все бы получилось, но подмастерье Костера негодный Йохайм Фауст (или иной) в рождественскую ночь того же года бежал в город Майнц со всем запасом литер, и напечатал ими в 1442 году» (Адриан Юний, «Батавия»).
В разное время изобретение печати приписывалось разным лицам. Истина восторжествовала лишь в конце XIX века, когда многолетние изыскания подтвердились и наукой, и ранее недоступными архивами. Имя настоящего пионера книгопечатания – Иоганн Гутенберг – было объявлено миру. Памятники ему практически одновременно появились в Страсбурге, Франкфурте-на-Майне, а также на его родине, вМайнце, где, как выяснилось, до него никто ничего не печатал.
Точная дата рождения Гутенберга неизвестна, но предполагается, что сын знатного торговца Фриле Генсфлайша из Майнца увидел свет на рубеже XIV–XV веков. Впоследствии общество Гутенберга решило отнести это событие к 1400 году, чтобы в 1900 году отпраздновать 500-летие первопечатника. Спустя 20 лет после рождения сына герр Генсфлейш, следуя моде своего времени, изменил фамилию на Гутенберг по названию местечка, в котором родился он сам и которым владели его предки. Установленные факты существования знаменитого семейства относятся лишь к 1430 году, когда отец умер, а сын, став жертвой раздоров между патрициями и цеховиками, был изгнан из города.
Перебравшись из Майнца в Страсбург, он открыл ювелирную мастерскую, с усердием шлифовал полудрагоценные камни (агат и оникс) и, прослыв знатоком золотых дел, не радовал местных бюргеров мягким нравом. Судя по документам, ювелир Иоганн не раз представал перед судом, оправдываясь по искам о нарушении брачных обязательств, об оскорблении страсбургского сапожника и по другим не совсем приятным обвинениям. Видимо, авторитет мастера от всего этого не пострадал, если учесть, что два страсбуржца – Андрей Дритцен и Андрей Хейльман – поступили к нему в обучение, заплатив за то немалые деньги. Прошло несколько лет, прежде чем учитель с учениками образовал компанию по выпуску, как говорилось в уставе, зеркал. Однако позже было выяснено, что речь шла о книгах, в частности о «Зерцале спасения человеческого» (лат. «Speculum humanae salvationis»). Вскоре к трио присоединился Ганс Риффе, по слухам, человек богатый и готовый вкладывать деньги в сомнительное предприятие.

Технически одаренный Гутенберг по обыкновению соединял доходный промысел с досужим, то есть производил опыты в книгопечатании, но компаньонам ничего не сообщал. Самое странное, что об этом не знал и Дритцен, хотя в одной из комнат его дома бывший наставник хранил некоторые относящиеся к экспериментам вещи: свинец, отливные формы, деревянный пресс, похожий на те, которыми молочники давили сыр. В декабре 1438 года хозяин дома заболел и умер, а свободная доля оказалась предметом спора. Компаньоны разбирались в большом совете Страсбурга, и так громко, что невольно выдали тайну Гутенберга.
Незадолго до смерти Дритцена мастер уничтожил формы, а потом посланный им столяр разобрал на составные части и пресс. Протоколы, найденные 4 века спустя после суда, отчасти раскрыли подробности опытов. Особенно интересно свидетельство ювелира Дюнне, который, благодаря Гутенбергу, заработал 100 гульденов, печатая небольшие, скорее всего ксилографические книги.
Суд огласил решение в декабре 1439 года; Гутенберг выиграл процесс, а то, что его изобретение стало достоянием гласности, заставило потомков посчитать следующий, 1440 год датой открытия печати. Помимо самого процесса, это подтверждается документами, извлеченными из дел авиньонских нотариусов: «В 1144–1446 годах некий Прокопий Вальдфогель вступал в сделки с разными лицами, которых за деньги и другие выгоды посвящал в тайну искусственного письма».
Гениальное изобретение Гутенберга состояло в том, что он стал изготавливать металлические буквы, подвижные и выпуклые, вырезанные в обратную сторону. Сначала он набирал отдельные строки, а затем с помощью пресса делал оттиски на бумаге. Однако его денежные дела всегда оставляли желать лучшего. Работа требовала солидных вложений, и мастер попытался их добыть, однажды взяв в долг крупную сумму в страсбургской обители Святого Фомы. Эти деньги он так и не вернул, наследство было давно израсходовано, для выпуска книг средств недоставало, но, к счастью, нашлась поддержка в Майнце. Покинув Страсбург в 1444 году, Гутенберг вернулся на родину, где заключил договор с Иоганном Фустом и за ссуду в 800 гульденов ежегодно (на краски, бумагу и прочие потребности типографии) обязался делиться с ним половиной доходов.
Судьба второго товарищества оказалась не радостнее, чем у первого. Основной капитал был получен не сразу, кроме того, Фуст начал задерживать выдачу оборотного капитала и через 2 года совсем прекратил финансирование. Гутенберг отказался платить компаньону проценты, желая отложить платежи до того времени, когда предприятие начнет приносить солидный доход. Фуст обратился в суд, требуя уплаты, и выиграл. По решению судей типография со всеми принадлежностями перешла к нему, а позже ее владельцем стал третий участник событий – Петер Шеффер, ученик Гутенберга, женатый на дочери Фуста.
Отцу книгопечатания пришлось все начинать снова, что он и сделал, вступив в компанию с Конрадом Гумери. Имея слишком мало денег и вовсе не имея опытных рабочих и хороших инструментов, мастер, однако, достиг замечательных результатов. Всего за 5 лет он отлил не менее 5 различных шрифтов, напечатал латинскую грамматику и словарь Элия Доната, несколько листов которого дошли до нашего времени и ныне хранятся в Национальной библиотеке Парижа.
К дальнейшему периоду принадлежат несколько папских индульгенций, «Фрагмент о Страшном Суде» (отрывок из «Сивиллиной книги») и Библии, в том числе та, что известна под названием Библии Мазарини, – первое в Европе полнообъемное, напечатанное с большим искусством издание, признанное шедевром ранней печати.
В Майнце Гутенберг пользовался покровительством архиепископа Дитера фон Изенбурга и, устроив типографию подле его дворца, печатал труды сторонников Реформации. Там же был выпущен «Католикон» Иоанна де Бальби из Генуи – словарь с изложением латинской грамматики. Самые жаркие дни настали, когда между Изенбургом и ревностным католиком Адольфом фон Нассау развернулась борьба за архиепископство. Бюргеры Майнца ратовали за Изенбурга, а Гутенбергу поручили напечатать воззвание к мятежу. Тем не менее победил Нассау, который, добившись присяги Гутенберга, привлек печатника на свою сторону, освободил от налогов и даже зачислил в свиту, положив хорошее жалованье. Еще больше надежд подал курфюрст Адольф, принявший главу типографии к себе на службу. Однако мастер был стар, болен, отчего воспользоваться благами уже не мог. Он умер зимой 1468 года и был похоронен в Майнце, правда, место погребения так и осталось неизвестным.
Между тем колыбелью печатного дела считается не Майнц, а Страсбург, где оно начиналось и с успехом продолжилось. Согласно переписи, к концу XV века в городе на 16 тысяч бюргеров приходилось 10 типографий. Трудились в них лучшие европейские мастера-печатники. Появление типографий обусловило настоящую революцию в интеллектуальной жизни континента, не был исключением и Страсбург, вновь переживший свой золотой век.
Шрифт первых изданий Гутенберга, получивший название «донато-календарный», по сути, являлся копией рукописного готического шрифта, или текстуры, которым монахи пользовались при переписке богослужебных книг. Мелкий шрифт той же группы был впервые применен в индульгенциях. Книгопечатание лишало заработка в первую очередь монастырских переписчиков, поэтому некоторые из них поспешили причислить печатные издания к творениям дьявола, а изобретателя объявить его прислужником.

Опасность для жизни печатника тогда была вполне реальной, что доказывает сожжение в Кёльне первых экземпляров той знаменитой Библии, провозглашенной предметом, вышедшим из рук сатаны. К счастью, колдовство не воспрепятствовало изобретению того, что наши современники воспринимают как обыденность, отчего многим кажется странной многолетняя кропотливая работа, которую проделал Гутенберг, и особенно то, с каким недоверием приняли ее окружающие. Вероятнее всего, он начал с вырезания букв на металлических пластинках и лишь позднее освоил метод отливки однотипных букв.
Первые произведения Гутенберга представляли собой небольшие брошюры и однолистки, напечатанные простым широким шрифтом. Для печатания первой Библии была оборудована отдельная мастерская и отлиты новые, напоминающие рукописные, узкие буквы. Цветной декор вокруг черного текста воспроизводился художниками вручную. Первый выпуск уникальной книги составляли 35 экземпляров на пергаменте и 165 – на бумаге. Преодолев невзгоды смутного времени, она дошла до нас целиком и в значительном количестве экземпляров, тогда как большинство рукописных книг сохранилось во фрагментах.
Сегодня Библия Гутенберга хранится в музее под бронированным стеклом, как, впрочем, и многие издания, вышедшие из-под первого печатного пресса. Предполагается, что одновременно с Библией Гутенберг работал над «Майнцской Псалтырью», которую в 1457 году завершил Шеффер. Кстати, в отличие от наставника он решился применить многоцветную печать и печатный декор.

Изобретательство – это идея и колоссальный труд ради ее воплощения. Гутенберг все это осуществил, и потому слава творца печати как одного из самых гениальных искусств пришла к нему, хотя и несколько запоздало. Его творение благоприятствовало расцвету гуманизма, чьи проповедники Жак Вэмфеленг, Жан Жеилэ де Кайзерсберг и Себастьян Брант жили в Страсбурге. Никто из них не поддерживал Реформацию, но произведения и речи, которыми они сумели взволновать современное себе общество, невольно подготовили приход протестантства. Помимо прочих достоинств, изобретение Гутенберга решило вопрос изготовления книг различного объема, во много раз ускорило процесс их печатания, в итоге обеспечив низкие цены, что сделало литературу доступной.
Теперь история Страсбурга неразрывно связана с именем выдающегося изобретателя. Памятник Гутенбергу, созданный скульптором д’Анжером, другом Виктора Гюго, чуть приоткрывает завесу над тайнами эпохи рождения печати. О том, что ее составляло, о людях и событиях приятнее размышлять за чашечкой кофе в ресторане «Гутенберг», расположенном по соседству со статуей на бывшей Овощной площади, в свое время названной в честь отца книгопечатания. С той поры она почти не изменилась. Единственное, чего не мог здесь видеть Иоганн Гутенберг, – великолепное здание Торговой палаты и студенты с книгами в руках.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.