Каменные стены и железные люди

.

Оказавшись в Страсбурге случайно и зная, что пребывание будет недолгим, не стоит терять время на музеи. Лучше просто побродить по средневековым кварталам, где история наглядна и более доступна. Словно в подтверждение этого в самом сердце Страсбурга на стене одного из домов на площади Ом-де-Фер (от франц. de fer – «железный») красуется облаченный в доспехи рыцарь. В Средние века это место служило местом сбора городских ополченцев. Именно сюда, надев тяжелые доспехи и вооружившись кто чем может, стекались цеховики, когда слышали бой набатного колокола. Вместе с ополченцами приходили и все остальные горожане, ведь тревожный звон раздавался в городе редко, означая смерть епископа, пожар или войну. Если от первого и второго спасения не было, то третье еще можно было предотвратить, призвав, например, на службу по охране города профессиональных солдат.


О том, какие отношения связывали наемников и бюргеров Страсбурга, подробно рассказывают средневековые хроники: «Каждый солдат должен поклясться святыми, что он будет честно служить совету и горожанам. Он также должен повиноваться своему военачальнику и не разглашать того, о чем требуется молчать. Обязательный для него панцирь и желательная лошадь должны служить бюргерам залогом. Сам же солдат от них никакого залога требовать не смеет. В силу данной присяги, он должен нападать на того, на кого ему приказано нападать и грабить там, где ему разрешат грабить. По договору каждый шлем (то есть солдат) получает ежегодно 50 фунтов, а во время похода – двойную плату на хлеб, вино и пиво. Если он понесет какой-либо ущерб, на службе ли у бюргеров или на поле брани, куда он является со своим имуществом, то этот ущерб возмещается ему согласно оценке. Если же, упаси Господи, он получит рану или хуже, то ущерба ему никто не возместит…». Служба наемного воина в Средневековье оценивалась довольно высоко. Получая около 2 шиллингов в день, то есть вдвое больше, чем, к примеру, городской повар, на эти деньги солдат мог купить огромный кусок (8–10 кг) говядины. Та же плата позволяла приобрести 4 серые куропатки или 20 кур или столько же сальных свечей и лишь 2 фунта (1 кг) сахарного песка: сладкое в старой Европе считалось роскошью.
Кроме наемников, город охраняли стражники, которым в некотором роде помогал гарнизон епископа, если тот не запирался в загородном замке. Отряды ремесленников собирались в случаях крайней опасности, о чем горожан извещал набатный колокол. Прослужив не одно столетие, он замолчал в конце XVII века, видимо потому, что город все-таки был захвачен и защита уже не требовалась. В отличие от колокола, «Железный человек» остался в виде названия площади и статуи рыцаря в доспехах, которая сегодня «охраняет» аптеку. Небольшой нюанс – фигура на стене является копией, сделанной более столетия назад с оригинала, переправленного в Музей истории. Располагаясь на перекрестке дорог, тихий бюргерский Страсбург все же подвергался нападениям, и нередко, если судить по грозному виду городских укреплений.

Иногда враги приходили со стороны Рейна, чьи берега в течение многих веков являлись «ахиллесовой пятой» в обороне города. Первыми на это обратили внимание французы, чей представитель сумел исправить ситуацию к концу XVII века. Им стал военный инженер Себастьян Ле Претр де Вобан, как оказалось позже, человек выдающийся, новатор в осадном искусстве, награжденный званием маршала Франции и лестным прозвищем Отец постепенной атаки. Жители Страсбурга называли его комиссаром укреплений. Прекрасный артиллерист и военный-тактик, Вобан всю свою жизнь провел в осадах вражеских крепостей, посвящая мирное время строительству. Под его личным надзором были возведены 33 новые крепости и усилены более 300 старых.

Свою военную карьеру он начинал в войске принца Конде, сражавшегося за Испанию против Франции. Перейдя во французскую армию после плена, Вобан заинтересовался фортификацией и вскоре своими действиями заставил сдаться несколько бельгийских твердынь. Предложенные им способы нападения, в частности знаменитая постепенная атака, оказались новшеством в осадном деле. Ее основная идея заключалась в том, чтобы солдаты шли вперед медленно, но неуклонно, не останавливаясь, с малыми потерями, что ярко выражалось в афоризме Вобана: «Больше пота – меньше крови». В результате сначала уничтожалась крепостная артиллерия, и только потом на первый план выходила пехота, которую защищали вытянутые в длинную линию окопы и траншеи, или параллели, как называл их сам автор. Впервые этот метод был использован в 1673 году при осаде Маастрихта и далее применялся вплоть до Первой мировой войны. Вобану принадлежало введение понятия «артиллерийская атака», когда огонь направлялся не на стены осажденного города, а на его защитников. Новаторством в минно-подрывном деле стали сформированные им саперные и минные роты. В этих подразделениях работали обученные специалисты, которые использовали новые, научно-упорядоченные приемы работы с подземными боеприпасами. По настоянию Вобана и под его непосредственным контролем в битве 1686 года при Турнэ были произведены опыты с минами, послужившие основой теории взрывного дела.

С 1677 года Вобан руководил всеми военно-строительными работами во Франции и, собрав корпус военных инженеров, всего за 5 лет сумел окружить страну кольцом крепостей. Той же команде принадлежит заслуга устройства портов, каналов и акведука. Взяв на себя труд штатского архитектора, «комиссар укреплений» возвел несколько зданий. Такое едва ли удалось бы даже римским легионерам, которые, как известно, строили больше и быстрее всех, исключая разве что советскую армию. В фортификации Вобан обнаружил не столько оригинальность идей, сколько рациональный подход к тому, что раньше казалось привычным и принималось без обсуждения. Его инженерный талант проявился в использовании специфики местности, из-за чего исчезали многие ее недостатки, порой сильно мешавшие ведению боя. Именно так получилось и в Страсбурге, где, согласно плану Вобана, в 1690 году вблизи города было построено мощное заграждение, что значительно усилило оборонительную мощь мостов через Рейн.
Прославляя и всячески выдвигая на первый план бастионную систему, Вобан не забывал о ее несовершенстве, таким образом дав последователям возможность составить по этому вопросу теорию более стройную, чем имелась у него. Таковая появилась уже в середине XVIII века, получив название «Общие начала расположения крепостных фронтов». Основываясь на идеях Вобана, позднейшие французские военные теоретики предложили 3 способа обороны (системы Вобана). Первая из них именовалась простой, а две другие – первая (ландауская) и вторая (ней-бризакская) усиленные – получили обозначения по названиям построенных Вобаном крепостей Ландау и Ней-Бризак. В фортификации соперников у французского инженера не было, поэтому время активной работы этого человека часто называют эпохой Вобана. Он совершил немало дел, достойных увековечения, и заслуги его были отмечены уже в 1699 году, сначала званием академика Французской академии наук, а затем, уже со стороны Людовика XIV, вручением маршальского жезла.

Тем не менее жизнь свою «лучший солдат короля», как однажды назвал его сам монарх, завершил так же несчастливо, как и начал. В последние годы свободный от полевой службы Вобан взялся за перо. Первый созданный им неармейский труд «Королевская десятина» (франц. «La dime royale») вызвал неудовольствие короля, и не удивительно, ведь в этом сочинении он предстал виновником тяжкого состояния Франции. Маршал решился на критику французской финансовой системы, обвинил власти в нищете и горестях народа, в итоге предложив заменить все существовавшие тогда налоги одним – королевской десятиной. Сочинение нашло поклонников во всей Европе и получило известность в качестве идейной основы физиократии – течения, последователи которого признавали чистым только продукт, полученный сельскохозяйственным трудом. Однако в сферах, не принадлежавших к публицистике или экономике, труд Вобана посчитали крамолой, автор получил отставку от всех государственных должностей и вскоре после того скончался.
Почетным гражданином Страсбурга был еще один французский маршал – Морис Саксонский, который успешно служил принцу Евгению, русскому царю Петру I, а также своему отцу, германскому королю Огюсту II. Избранный герцогом Курляндским, он не сумел завладеть своей собственностью, зато обнаружил дар стратега в войнах за польское и австрийское наследство уже в качестве французского полководца.
Предков Мориса Саксонского в Страсбурге знали давно и помнили как людей весьма достойных. Из череды государственных деяний членов его рода наиболее значительным является участие в деятельности Шмалькальденского союза – политического объединения немецких протестантских князей и городов, возникшего в ответ на отказ императора Карла V Габсбурга признать Аугсбургский кодекс, а тот, как известно, слишком во многом соглашался с догмами католической церкви. Союз непокорных лютеран был заключен в феврале 1531 года в тюрингском городе Шмалькальден и поставил целью защиту протестантизма как истинно чистой веры. Через несколько лет при поддержке католических князей Германии император объявил ему войну, причем не духовную, а самую настоящую. Решающая битва состоялась в Саксонии. Потерпев поражение, Шмалькальденский союз распался.

Столь же безуспешной была деятельность созданной в следующем веке Протестантской (Евангелической) унии, куда входил и Страсбург, но уже без князей Саксонских. Религиозно-политический союз городов, чьи князья поддерживали протестантов, имел общие войско и финансы для его содержания. Он противостоял могучей Католической лиге. Во время Чешского восстания 1618–1620 годов, ставшего прологом к Тридцатилетней войне, глава Протестантской унии, пфальцский курфюрст Фридрих V, был избран чешским королем. Когда ему понадобилась помощь союзников, он ее не получил, более того, «братья» заключили соглашение с Католической лигой, чем, как оказалось позже, обрекли себя на гибель. После разгрома чешских войск осенью 1620 года католики перешли в наступление на протестантов и, проиграв, уния прекратила свое существование.
С 1745 года Морис Саксонский – главнокомандующий армии, во многом благодаря ему одержавшей блистательные победы, в том числе особенно трудную при Фонтенуа. Знаменитое сражение произошло весной того же года, как раз в то время, когда 40-тысячная французская армия Мориса Саксонского осаждала австрийскую крепость Турне во Фландрии. На выручку осажденному гарнизону двинулось 50-тысячное англо-голландское войско. Не снимая осады, полководец повел своих солдат в атаку и, дойдя до селения Фонтенуа, занял оборону, усилив позицию редутами и засеками, как в военном искусстве того времени называли заграждения из деревьев, поваленных вершинами в сторону противника. После нескольких незначительных стычек французы перешли в наступление и вскоре обратили противника в бегство. В сражении они потеряли 6 тысяч человек, зато поверженных врагов было вдвое больше.
Морис Саксонский умер спустя 5 лет после этой великой битвы. Королевству надлежало похоронить героя с должными почестями, чему едва не помешали религиозные предрассудки. После долгих пререканий между католическими и протестантскими родичами покойного маршала решено было предать его земле в Страсбурге, в мавзолее церкви Святого Томаса, где его бренные останки покоятся доныне. Окончательный вид грандиозная усыпальница приобрела в 1777 году, когда знаменитый скульптор Жан Батист Пигаль выполнил заказ Людовика XV. Оригинальная статуя маршала помещена между зверями и мифологическими персонажами, возможно поэтому могила Мориса Саксонского признана одним из шедевров французской ритуальной скульптуры.

Церковь Святого Томаса представляет собой здание частью романского, частью готического стиля. Кроме роскошной усыпальницы, в ней имеются острые по характеристике скульптурные портреты профессоров местного университета: Страсбург всегда был городом науки, поэтому ученые личности в нем почитались не меньше, чем правители, святые или воины.
Благородный солдат, любимец женщин Жан Батист Клебер родился в Страсбурге, завоевав популярность благодаря отваге и красивой внешности. На заре своей карьеры он, по образованию архитектор, служил в австрийской армии в должности инспектора общественных зданий. Принимая участие в многочисленных сражениях на Рейне, во Фландрии, в Вандее, молодой офицер не раз отличался на поле боя и своими многочисленными подвигами заслужил звание генерала. Еще быстрее его слава распространилась во времена Великой французской революции.
Сражение при Флерюсе в июне 1794 года положило начало перелому в войне для восставшей Франции, заодно обеспечив славу Жану Батисту Клеберу. Когда объединенные силы Англии, Австрии, Голландии, Пруссии, Испании, Пьемонта, германских и итальянских княжеств (приблизительно 160 тысяч солдат) двинулись через Фландрию на Париж, упорные бои шли с переменным успехом. Армия французов была наполовину меньше, что не помешало ей остановить и обратить в бегство противника. Все говорили, что победа состоялась из-за умелых действий командира дивизии Клебера. Обе стороны понесли одинаковые потери, но успех имел важные последствия. После Флерюса, преследуя отступающего врага, французы без боя вошли в Брюссель, а потом, заняв Бельгию, вернули потерянные годом раньше крепости. Внешняя угроза существованию республики была устранена. Имея высокомерный характер, Клебер посчитал, что Франция недостаточно оценивает его заслуги, и в запальчивости подал в отставку. Наполеон сумел уговорить полководца вернуться, поручив подготовку похода в Египет, где тот вновь отличился. После возвращения довольный император назначил его главнокомандующим французскими войсками. Затем маршал одержал красивую победу при Гелиополисе и еще больше развил бы талант организатора и администратора, но летом 1800 года был убит мусульманским фанатиком.
Статуи Клебера можно встретить в нескольких городах Франции, но только в Страсбурге, на родине храброго воина, достойного сына своей страны, памятник ему возведен посреди площади его же имени. Празднично украшенная флагами, всегда заполненная толпами гуляющих, она плавно перетекает в строгую и чаще всего пустынную площадь Железного человека, но в этом нет ничего символического, просто совпадение. Площадь Клебера не обходит стороной ни одно городское мероприятие. Раньше здесь был плац, а сейчас проводятся ярмарки и праздничные шествия. Шуточные и серьезные процессии не минуют творения знаменитого зодчего Франсуа Блонделя, некогда бывшего гауптвахтой, позже переделанного под консерваторию, а потом под ресторан. С недавнего времени в нем действует развлекательный центр, а само здание вследствие старости и уникального вида признано памятником архитектуры.

Так получилось, что французы прославляли вольно-германский Страсбург гораздо чаще, чем земляки. Местным жителям не раз пришлось лицезреть дела (и быть причастными к ним), вершимые захватчиками; многих из них вследствие народной любви причисляли к великим сынам Эльзаса. Интересно, что именно спорные, постоянно испытывавшие угрозу отторжения земли часто становились колыбелью национального духа. Приблизительно так получилось и с Эльзасом, где был создан гимн Франции. Слова Марсельезы по просьбе барона Дитриха в 1792 году сочинил капитан инженерных войск Клод Жозеф Руже де Лиль. Вначале его творение имело местную славу и называлось «Боевая песнь армии Рейна». Командующий нуждался в ней, чтобы поднять боевой дух войск, поскольку его солдаты никак не могли одолеть роялистов. Бравая песнь понравилась повстанцам из Марселя, и те переименовали ее в Марсельезу.
Полемика по поводу этичности слов, написанных де Лилем, не утихает до сих пор. Сторонники песни добились ее обязательного изучения во всех школах Франции, тогда как противники, не добившись ничего, почти 2 столетия упрекают автора в кровожадности, указывая на строку: «…пусть нечистая кровь оросит наши нивы». Как бы то ни было, Марсельеза воплощает романтический дух Франции, и без нее страна могла бы утратить многое из того, что сегодня составляет ее очарование.
Филиппа Мари Леклерка соотечественники-французы почитают за участие в освобождении страны. Эльзасцы же просто обожают того, кто 23 ноября 1944 года вошел в Страсбург, с французским блеском разгромив германские войска. Бесстрашный военачальник, талантливый и просто обаятельный человек, он впервые прославился тем, что дважды, будучи под крепкой охраной, сумел бежать из плена. Присоединившись к Де Голлю в Лондоне, вскоре Леклерк оказался губернатором Камеруна, командовал войсками «Сражающейся Франции» в экваториальной Африке и бронетанковой дивизией в Тунисе, добившись полной капитуляции гитлеровского гарнизона. Те же солдаты и с тем же генералом в 1944 году под рев восторженной толпы вошли в освобожденный Париж. Закончив войну на крайнем западе, Леклерк отправился на Дальний Восток, где, командуя французскими войсками, погиб в авиационной катастрофе. Он не узнал о том, что получил звание маршала Франции, и, конечно, не мог предположить, насколько широкой и долгой будет его слава. Памятник Леклерку можно встретить практически в каждом французском городе, в том числе и в Страсбурге, где огромный портрет французского полководца красуется на главной городской площади.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.